Перенесли детали плота в лагерь, увидели пропажу и от расстройства с увеличенной энергией принялись за укрепление поплавков (этот как раз тут мы стали их обматывать бечевкой и дополнительными слоями скотча) и приматывание их к настилу. Почему-то захотелось сделать большую площадь опоры поплавков о воду, поэтому они выступали за края палубы тремя четвертями своей площади. То есть если каждый поплавок мысленно разделить пополам по вертикали и диагонали, то центр перекрестка этих воображаемых линий и будет точкой, где находился угол каркаса. Скотча оставалось мало, мы решили поберечь его на всякий авральный случай на воде (заделка пробоин, заклеивание пасти атаковавшим нас акулам, приматывание плота к барже для увеличение скорости хода и проч.) и привязать поплавки одной лишь бечевкой. Тут надо в очередной раз взять с полки должное и отдать его Светке: она ухитрялась неимоверно большое количество раз пропускать веревочку между шчыльна прибитых планок, подводить под днища поплавков и так по всей их поверхности, в то время как я лежал себе на земле под плотом и ногами держал оказавшийся тяжеленным каркас в воздухе. Веревочка была тонкая и от очень сильного натяжения могла порваться даже руками. Светка примотала на всю свою совесть, и все же мне казалось, что если сильно вдарить ногой по поплавку два раза, он отлетит совсем (видимо, совесть у Светки была непрочна); в надежном противостоянии одному такому удару я был уверен. Конечно, в воде никто не станет бить ногами по нашей конструкции, но представлявшиеся нам неизбежными столкновения с рифами, высадка на скалистую поверхность необитаемых островов, сильные волны и болтанка вполне могли разрушить наш плот. Тем не менее, поплавки не отваливались сами собой, когда мы поднимали плот для того чтобы перетащить его поглубже в кусты.

Уж совсем смерклось, и мы не стали испытывать плот на воде, отложив эту ответственную часть работы прямо на утро отплыва, а утро это клятвенно пообещало наступить завтра. Светка отправилась домой, чтоб захватить карты Гомельского района, разные бумаги, спальник и прочую полезную в пути снарягу. Я же тем временем включил налобный фонарик, уселся на плот и стал вырезать весла. Еще днем я отыскал две высокие крепкие бутылки от пива "Бобров", которые как нельзя лучше годились для аппетитного приготовления из них парочки весел. Из инструментов у меня были лишь три китайских ножа для бумаги, и им пришлось исполнять функции дрели, топора, ножовки, рубанка, наждачной бумаги и рашпиля. Для выделки весла надо проткнуть дно, пропустить насквозь планку (мы запасливо приберегли две как раз для весел), а затем сделать фигурный вырез в стенке для создания загребущей силы весла. Донышко в самом его центре оказалось пробить невозможно: толщина пластмассы там достигает нескольких миллиметров, и я даже сломал лезвие, пытаясь проделать отверстие. Поэтому пришлось сместить место приложения усилий на один из выступов-опор бутылки: там толщина пластмассы такая же как у стенок, и мне без труда удалось сделать аккуратные дырочки. Столь же легко я срезал ровно половину боковой стенки от опор на дне до самого горлышка. Даже без насаженной ручки такая лопасть не гнулась при гребках. Кстати, подготовить ручку оказалось самым трудоемким делом. Планки в первоначальном виде влазить в горлышко не хотели, и мне пришлось долго их стачивать по всем поверхностям и ребрам, а потом еще и "шкурить" по все длине для обезопашивания от заноз. Повторюсь: "шкурить" тем же самым ножом. Порядочно устав с первым веслом (для Светки), но все же доведя его до абсолютной гладкости и эргономичности, вторую ручку (для себя) я сделал не такой идеально отшлифованной. В конце концов, если обращаться аккуратно, то руки не пострадают; базовая гладкость имеется - и ладно.

Утомившись от монотонной возни с не очень податливым деревом, я лег на наш плот, а минут через пять уже и Светка вернулась с дневным запасом еды, снарягой и нужными бумагами.

Поужинав, мы стали готовиться ко сну прямо здесь, на берегу: оставлять корабль побоялись, ведь еще с вечера на берегу неподалеку галдела толпа панков; они разбили палатки и оставались на ночь - не исключено, что после их панкохойства мы бы плота на утро не обнаружили. Высота нашего судна позволяла с комфортом забраться под него, но мы устроили из спасательного покрывала навес домиком и забрались в спальник под ним. Ночью, как и положено, приходил гопник, классический такой гоп с "Моторолой" и словами "А че это у вас тут? Это вы, которые плот строили? Ну ланна тада". Возжелав ему отстать и прийти утром, мы наконец заснули. Завтрашним утром, как раз в день моего рождения, должно было состояться отплытие. Поэтому мы больше ни на что не отвлекались (даже друг на друга), лежали себе на пенке и пищеварили шоколад с ужина.