Путешествие длиною в жизнь, жизнь длинною в путешествие

"Джефи вообще считали чудаком, как это обычно бывает в кампусах и колледжах, когда появляется нормальный человек - ведь колледжи не что иное, как питомники безликой мещанской одинаковости, которая ярче всего проявляется в рядах аккуратных домиков на окраинах кампуса, с газонами и телевизорами, и в каждом домике перед телевизором сидят люди и смотрят одну и ту же передачу, и мысли у них одинаковые, а в это время Джефи Райдеры всего мира рыщут в диких лесах, чтобы услышать голос природы, ощутить звездный экстаз, проникнуть в темную тайну происхождения всей этой безликой, бесчудесной, обожравшейся цивилизации ..."

Джек Керуак "Бродяги Дхармы"

Дело было вечером 30 июня 2004 года, когда, расквитавшись со всеми мирскими делами и упаковав рюкзак, я выезжал на московскую трассу. Город, который так уже надоел за все эти месяцы, оставался позади, а впереди выла дорога, ее было много, она была везде, за любым поворотом, на любой развязке на выездах и въездах в поселки и городишки, и всегда она была по-своему интересной а главное непредсказуемой. После двух недель июньского путешествия по Польше с ее цивильными городами, красивыми домиками, заповедниками, где нельзя разжигать костров, озерами, где нельзя ловить рыбу, хотелось настоящей всепофигической русской реальности. Машины сменяя одна другую везут меня на восток: легковые, КАМАЗы, наконец туркменские перегонщики подхватили на пункте оплаты за дорогу, водитель рассказывает: - У нас в Туркмении средняя зарплата менее 50 долларов, но люди живут. Зато все коммунальные услуги бесплатно, вода, газ, электричество. На доллар можно купить 50 литров бензина.

- Так наверно к вам выгодно за бензином приезжать, заправляться?
- На границе заплатишь налог за бензин, а потом лей его, хоть залейся, но вывезти можно только то, что в баке, а потом подсчитаешь вместе с налогом - та же цена что и в России. Наш президент выдающийся, указ издал - о том, что каждый государственный служащий должен посадить в пустыне елку, их закупили партию в Иране и все сажают. Каждый день нужно ходить и поливать свое дерево, а если оно не дай бог засохнет, придется за свои кровные деньги новое покупать и сажать, вот такая реальность.
Приезжаем к границе, пока водители там решили вопросы, я задремал, прошло часа два, возвращается:
- Ну все, смоленцы нас не пускают, будем тут до утра сидеть.
- Тогда пойду, спасибо что подвезли. И, вскинув на плечи нелегкий рюкзак, я пошел через все пограничные "преграды" водителю, благо для автостопщика путь был открыт. Ночь была теплая, лето все-таки, машин за границей не было. Я встал, скинул рюкзак, тут микроавтобус останавливается:
- В сторону Москвы можно с вами?
- Да хоть до нее самой.
- А на гитаре играть будешь? - спрашивает один из обитателей машины.
- Ну, могу сыграть. - Честно сказать играть мне не хотелось
- Не знаю как играть, а спать он точно будет.
Водила был полостью прав - как только я расположился на заднем сидении, оно еще оказалось полностью свободное, меня сразу потянуло в руки сна, спал до самого подмосковья.

Москва

Не доезжая 50 км до Москвы выхожу, они поворачивают куда-то в тверскую область, едут на работу валить лес. На МКАДе был через час и вспоминаю свой первый опыт автостопа здесь: голосовать страшно кажется, что машина вообще тебя не замечает, но уезжаю быстро. Все московские водители, которые подвозят, не задают глупых и типичных вопросов "а как это?", "что берут?", везут спокойно, без всяких проблем и никогда долго не стоишь.
- Здравствуйте по МКАДу подвезете, сколько по пути?
- Нет, я вообще-то без денег не вожу.
- Я с Беларуси еду на Байкал автостопом, все равно вам по пути.
- Ну ладно раз с Беларуси, садись, я тут километров семь, потом сворачиваю.
Завязывается очередная ненапряжная беседа в стиле "говори что хочешь" а вернее водитель говорит, а ты слушаешь, иногда с мыслью, что тебе на все это глубоко наплевать. На развязке Рязанского шоссе встречаю Толя, моего брата, дальше мы едем вместе.

Вобля

Не доезжая Рязани, на трассе есть деревушка, через которую протекает река "Вобля". Когда-то давно, еще задолго до того как по дорогам Америки начали ездить первые стопщики-хиппи, в этих местах проезжал великий князь со свитой. Дорог тогда толковых не было, мостов, естественно, тоже. Путь им преградила небольшая речка, и было без промедления решено перейти ее вброд (какой сезон тогда был - не установлено, но доподлинно известно - что воды в реке было не мало). Великий князь, не раздумывая, пришпоривает коня, добирается до середины, и надо же было бедному животному оступиться... Князь летит в воду с криком "Воооо БЛЯЯЯ!"

Рязань

Я на трассе, время пролетает незаметно, как проходящие автомобили, все время новые, то легковые, то фуры, Толян стоит впереди меня, мы разделяемся, а когда останавливается машина, просим водителя взять двоих, почти никто не отказывается. Из-за поворота появляются уже знакомее ребята с рюкзаками, они тоже едут на Грушинский - летняя миграция волосато-рюкзачных людей. Окрестности города Рязань ничем интересным не отличаются, везде грязь, мусор, все какое-то серое и мрачное, настроения и так нет, потому что висим уже второй час. Место где я меньше всего хотел бы провести частицы драгоценного времени этого лета - трасса, когда едешь, испытываешь удовольствие не от дороги а от пройденных километров, от того что ты перемещаешься в пространстве все ближе к цели, к тому месту, куда еще зимой так хотелось попасть.

В Мордовии есть знаменитая деревня "Умёт", водители ее называют "копченой деревней". Славиться она тем, что почти каждая семья держит на трассе свой маленький деревянный павильон, где путнику предлагается свежая домашняя еда, напитки с многое другое. Колхозные времена давным-давно прошли, а кушать хочется, вот они и живут за счет трассы, помогают тем самым себе, проезжающим людям, братве, гаишникам и инспекторам санстанции. Из 20 рублей уплаченных за тарелку супа с настоящим мясом, меньше 10 попадает в карман хозяевам заведения ... Водитель кормит нас с братом, говорит:
- Вам до Байкала еще долго ехать, деньги пригодятся.

Продавец с автоматом.

До Пензы я так в этот день и не доехал, Толю взял КАМАЗ, а водитель моей фуры лег спать часов в 12 ночи. Жуткая жажда повела меня к заправке, в которой виднелся магазин, захожу - стоит за прилавком мужик с автоматом в камуфляже:
- Куда едешь?
- На Байкал.
- Это что, автостопом что-ли?
- Ну да.
- Ну ты даешь, сейчас ночью никто не остановиться, а откуда сам?
- Из Минска. А зачем автомат?
- Да тут бандиты пошаливают, да и местные напьются - могут придти за догонкой.
Сегодня дальше ехать не хочу, уж больно устал за последние двое суток, да и машин нет, беру минералку и иду ставить палатку, чтобы отоспаться. Медленный, но верный МАЗ забирает меня утром аж до самой Самары, а вечером на грушинскую поляну меня привозит старенький раздолбанный москвич с двумя очаровательными девушками из Казани.

На восток.

Трудно описать все прилегающие к Самаре трассы в канун окончания Грушинского фестиваля. Особенно страшно на трассах в сторону Москвы и в сторону Челябинска: десятки, если не сотни людей растягиваются по всем более менее нормальным позициям, где бы тебя не высадила очередная машина ты всегда встречаешь стопщика, который стоит там уже не первый час...

Когда я вышел из очередного КАМАЗа на повороте в город, название которого давно забыл, и скорее всего вообще не помнил, на позиции за поворотом стояли два стопщика, вернее сказать они не стояли, а сидели. Один из них держал в руках термос, второй брился, лицо его было красное, местами виднелись царапины. Простояв не один час, он подумал, что водители не берут его потому, что он не брит, и решил побриться, а так как воды у них не было, они использовали оставшийся в термосе чай.

Самое интересное явление наблюдалось на башкирском въездном посту ГАИ. Там по моим подсчетам было не менее 15 человек, а так как машин было мало народ занимался разными делами: кто-то просто сидел в тени и играл на гитаре, кто-то жевал колбасу, а некоторые не спеша прогуливались, знакомились друг с другом, делились адресами.

- Садись, куда тебе?
- Я в сторону Челябинска еду.
- Нее я тут не далеко до деревни, километров 10.
- Ну ладно, тогда.
- Давай, садись все равно на халяву ездишь.

"И зачем я сел в эту машину?" - думал я, стоя посреди степи в тишине и одиночестве. Вокруг, куда не кинешь взгляд, нет ни одного деревца, лишь возле деревни, что в пару километрах от трассы что-то растет. "Стоял бы лучше с народом на посту ГАИ, там хоть интереснее было". Но тишиной прошлось наслаждаться не долго, из этой самой деревни выворачивает и стопиться жигеленок: "На Байкал, ну ты даешь, а мы тут до поворота, километров 10". Вот он настоящий лоКАЛ, до Сахалина еще 7000 км, а очередной водитель радует 10 километрами, а где, где же вы, быстрые дальние машины?

Заправка. Этот клочок чего-то цивилизованного, здесь кажется странным. Подгоняемое ветром по степи, крутясь, катается перекатиполе, иногда оно вылетает на трассу, но чаще всего остается в придорожной канаве. С юга надвигается что-то мрачное и серое, ветер усиливается, сначала падают первые крупные капли, потом их становиться все больше, и больше, отчетливо начинает чувствоваться запах нагретой солнцем трассы, идет дождь. Кроме меня здесь стоит еще один стопщик.

Лучшая машина - это та, которая тебя везет!

Жарко, тут очень жарко, если бы не фляга с водой, не знаю, что бы я делал. Старинный МАЗ, на котором мы едем - мой ровесник ему тоже 21 год, водитель башкир похож на свою машину, время наложило на него свой нелегкий отпечаток. Вид, за полукруглым стеклом кабины, особым разнообразием не отличается, все та же степь, редкие кустарники, и нередкие нефтенасосные вышки, качающие нефть, разговоры о жизни ...

Когда я стоял на въездном башкирском посту ГАИ, то познакомился с Лёхой и его девушкой из Челябинска, они дали адрес, сказали впишут если дома будут. Вот его я и увидел в УАЗике, остановившемся возле кафе, неподалеку от которого мне довелось стопить. Я знаками показываю "можно ли меня взять?", он машет, подбегаю, сажусь. В этой машине мне предстояло проехать более 2500 км за двое суток.

Голосующий на трассе человек с рюкзаком - кто он? Откуда? Куда и зачем едет? Видимо многих водителей интересует этот вопрос, но не многие останавливаются и спрашивают. Несколько раз возникала ситуация когда проезжающая в противоположном направлении машина останавливается и водитель спрашивает:
- Куда едешь?
- На Байкал (чтобы не пугать людей Сахалином я почти всегда говорил, что еду на Байкал).
- Ого! А откуда сам?
- С Минска.
- ОГО! - Машина уезжает.

8.07.2004, Новосибирск.

Я сижу в центре Новосибирска на скамейке возле фонтана пишу дневник и играю в игру самый "офигевший" воробей, смысл игры в следующем: я жую булку, и передо мной скапливается множество воробьев и голубей, которые только и ждут, что им кинут еду. Когда кидаешь кусочек, то самый "офигевший" воробей летит вперед всех, хватает его и улетает. Естественно по сноровке голуби уступают воробьям, которым все и достается, поэтому начинаются разборки - голуби начинают наезжать на воробьев, клюют и обижают их.

За всю дорогу от Башкирии до Новосибирска больше всего запомнились Уральские горы (горы есть горы), в сумерках, в тумане было очень красиво, горные чистые реки, дождь. Когда стемнело обитатели перегонного УАЗика (Владимир, я, Леха и его девушка из Челябинска) увидели горящий на склонах, недалеко от дороги, лес. При виде огня просыпался животный страх, когда прыгающие, желтые огоньки, поглощая метр за метром, двигаются на тебя, а вернее ты двигаешься к ним.

Оренбургская и Курганская области - поля, местами вспаханные, болота, болотные и торфяные озера, сухостой и редкие клочки леса. За курганом началось "Частоозерье" - неглубокие озера разных размеров. Дорога по которой все срезают, что-бы не ехать через Казахстан, местами была тяжела даже для нашего полноприводного внедорожника, ее ремонтируют, кусками вообще грунтовка по полю. Тюменская и Омская области особого впечатления не произвели - поля, в большинстве не засеяны, березовый лес да редкие деревушки, дорога до Омска в общем и целом - плохой раздолбанный асфальт. Омск проскочили с одной остановкой, поэтому посмотрел на его только их окна машины. Трасса Омск-Новосибирск - это пока наилучшая по покрытию дорога, которую я видел после Москвы, бетонное полотно, хорошие развязки, почти не помню транзитных поселков и деревень.

Сижу и пишу этот дневник, очень хочется спать - сказывается усталость с дороги за последние двое суток, которые мы ехали почти без остановки. К тому же начали одолевать меленькие черные мошки, точно такие же, как у нас на Полесье весной, да, как они меня достанут потом за Новосибом! С утра идет дождь, удивительно, поиски Интернета заняли около получаса, вписки в этом городе нет, вернее есть, но на смс никто не ответил.

Остановка, пассажиры жмутся под ее спасительную кровлю чтобы их не замочило дождиком, очередной автобус увозит часть их них, остальные же не могут не заметить сидящего в углу человека в оранжево-синей промокшей куртке, на голове у него серая мокрая шляпа, рядом стоит рюкзак. Странный человек пишет что-то в тетрадке, но они не могут понять что, потому что очередной автобус увозит их вперед к их работе, или домой, где, съев бутерброд с колбасой, и включив телевизор, они уже точно никогда не вспомнят про него. Но те, что остались, видят, как вдруг человек с рюкзаком вздрагивает, он откладывает тетрадь, вынимает из кармана звенящий мобильник и читает сообщение: "привет, приходи по этому адресу после семи, Андрей" - лицо его озаряет улыбка.

Андрей и Даша.

Бывают вписки в городах, откуда не хочется уезжать, и все благодаря живущим там людям, которые встречают тебя с радостью, даже если вы никогда не были знакомы раньше. На пороге квартиры я познакомился с Дашей, женой Андрея, с разрешения хозяйки я сразу полез в ванну мыться. О, как приятен бывает простой душ после многих дней пыльной дороги! Андрей пришел позже, мы разговорились, за чашкой горячего чая, ребята ездят автостопом уже не первый год. Вечером приехал еще мой брат, с которым мы разделились еще под Самарой, а в Челябинске он встретился с попутчицей, она была тоже из Питера. Утром мы с Дашей пошли смотреть город, естественно в этот день никто никуда не уехал, а выехали мы только на следующее утро. Ребята, спасибо вам!

"Меняя легковушку и КАМАЗ на обычный мотоцикл Урал
Пройду пару сотен километров на крутом дальнике,
В дорожной забегаловке обычную похлебку хлебал
И снова был на трассе и снова как всегда налегке ..."

Большой бензовоз сворачивает с трассы и останавливается из него вылазит человек, потом он достает рюкзак, говорит что-то водителю и машина уезжает. Его внимание привлекает человек с рюкзаком на трассе - "тоже стопщик, интересно откуда?".

- Привет, стопщик?
- Да.
- А ты откуда?
- Я из Новосибирска, а ты?
- Из Минска, на Сахалин еду.
- Знал я одного парня из Минска, Сауроныч зовут, не слышал про него.
- Слышал, но лично не знаком. Меня Леха зовут, а тебя?
- Тоже.
- Ну, будем знакомы, а давно стоишь?
- Наверно час уже, все машины сворачивают на Томск, на Кемерово мало едут, да я часто тут зависаю.

Они обменялись адресами, пожелали друг другу "теплой" трассы, разошлись. Тот, что встал позади, застопил машину, которая увезла его вперед по избитой сибирской дороге, второй остался стоять, они больше не виделись, осталась только запись в блокноте "Леха из Новосиба ...", но кто знает, может быть эта запись спасет его когда-нибудь от бессонной ночи на ступенях холодного подъезда.

- Ну Леха, смотри, я могу высадить тебя либо здесь возле поста, либо провезти до города.
- Наверно лучше возле поста.
- Там по дороге еще будет кафешка, может быть договоришься с дальнобоями.
- Лучше я здесь выйду, поставлю палатку и лягу спать, спасибо, было приятно с вами ехать.
Праворульный микроавтобус отчаливает от обочины, и уноситься в темноту, тихо, 12 часов ночи, звезды и луна тускло освещают человека с рюкзаком. "Хорошо, что хоть мобила ловит", рюкзак на одном плече, он набирает смс: "Толян, я в Красноярске вы где?", мобильный молчит, сообщение не доставлено. Темная фигура сворачивает с обочины и теряется в придорожной посадке. В середине ночи его будит сообщение: "Мы подъезжаем, будем через несколько часов" . . . Они разбудили его шумным приветствием и ништяками халвы.

Красноярск - город, где есть пальмы но, нет бань.

Жуткая жара каждый день - вот какой погодой встретил нас Красноярский край, поэтому мы захотели в баню, но объехав пол города бани так и не нашли, вернее нами было выявлено аж два здания с надписями "БАНЯ" но бани внутри не оказалось - была только дорогая сауна. В итоге мы запечатлели на фотоаппарат красноярские пальмы, которые каждое лето в горшках выносят из оранжереи на диво редким туристам (типа мол Сибирь, а пальмы вот, растут :) и поехали в заповедник "Столбы". Вечером выбираясь из города на трассу с целью поставить палатки и лечь спать, на выезде, случилось два чуда: сначала нашему взору явилась машина с минскими номерами, а потом мы увидели огромное поле конопли растущие преспокойно возле дороги. Первая мысль, которая промелькнула тогда - поставить палатки прямо в середине этого поля, но вдали виднелся лесок (как обычно это оказалось кладбище) и мы расположились рябом в посадке. Утром к нам присоединилась Ира из Питера, и нас стало четверо.

Славиться Россия дураками и дорогами ...

Мы едем на старом автобусе вчетвером: я, мой брат, Ира и Арина, под Красноярском простоять пришлось около часа. Засыпающий водитель начинает дубасить себя по лицу руками, подпрыгивает, курит, кроме нас пассажиров больше нет. Шестьдесят километров, вместе. "Все здесь я поворачиваю" - мы прощаемся с ним, и вскоре стопим микроавтобус который тоже берет нас всех - двести километров вместе!

Каннская объездная, из микроавтобуса вылазят четверо с рюкзаками и направляются к находящемуся рядом озеру. Их основной девиз - "мы не на гонках!" начинает работать в полную силу, они скидывают с себя одежду и, явно мешая скучающему рядом рыбаку, начинают купаться. Где-то через час двое из них уезжают на КАМАЗЕ а оставшиеся, попивают кофе в сарайчике, который носит гордое название "Кафе" и тоже уезжают на КАМАЗе. "Я тут километров 50" - говорит водитель, и увозит их на восток.

Каннская объездная, а вернее ее последняя часть - дорога, про которую можно слагать легенды и писать баллады. Поле гораздо более подходит для проезда автомобилей чем эта "дорога" на которой выбоины в пол метра глубиной, и идущий пешком человек двигается быстрее автомобиля. Вот где нужно проводить гонки на выживание! Четыре километра мы ехали больше получаса!

Мы идем по деревне, а вокруг растет конопля, да, хоть и Сибирь а плантации как на юге, доходим до поста ГАИ и начинаем стопить. К посту подъезжает КАМАЗ и мигает нам. "Садитесь, автостопщики, машина ведь везет, а не я" - водитель Женя - один из самых интересных собеседников, которые мне попадались на трассе. И снова мы едем на "татарине", сколько интересных историй было тогда рассказано . . . На участке дороги Канск - Тайшет есть места километров по 10-20 где НИКОГДА не было асфальта, он там только в проекте, хотя на атласе все окей.

Состав "не в ту сторону" или автостоп второго рода

Двенадцать часов ночи, нарушая все правила, груженый КАМАЗ подъезжает к железнодорожному вокзалу Тайшета, оттуда выпрыгивают два человека с рюкзаками и направляются внутрь. В зале ожидания они встречаются со своими (тоже с двумя рюкзачными), по поводу чего покупается буханка хлеба, пачка майонеза, литр ряженки, и все это торжественно съедается. Где-то в два-три часа люди с рюкзаками начинают атаку на железнодорожную станцию Тайшет. "Беспонтово сидеть здесь всю ночь" - говорит один из них, и предложение идти вписываться в товарняки все встречают с воодушевлением.

Шагая по путям они набредают на диспетчерскую и посылают гонца узнать информацию.
- Здравствуйте, не подскажите, когда будут отправляться товарняки на восток? - говорит оранжевый человек в дверях диспетчера.
- Сейчас скажу - тетя начинает листать толстый журнал - Через пол часа с первого пути и через 50 минут с пятнадцатого
- Спасибо - человек исчезает. Как же это все оказалось просто.

Из темноты появляются четыре фигуры, они направляются к стоящему локомотиву.
- Здравствуйте, можно с вами до Нижнеудинска?
- Михалыч, тут тебя. - Машинист справа, вот балбесы, надо Кротова было внимательнее читать!
Выходит машинист.
- Нет, вы что, да меня уволят с работы, да я своих то боюсь брать, а вдруг вы террористы, да я вам что такси, что поездов нет, мы пассажиров не берем! - Он твердо стоял на своем и на уговоры не поддался, хотя видно было, что не так уж давно были времена, когда он брал в кабину всех, ну или почти всех.
- Ребята, а вы откуда? - в разговор вмешался путейщик.
- Я из Минска, я они вот из Питера, автостопом едем на Байкал.
- Тут вот состав порожних вагонов на Братск через час отправиться, езжайте на нем, я вам вагон открою.
В Братск нам не хотелось, и мы пошли ко второму локомотиву, по дороге оглядывая первый состав в поисках полочки, которые часто бывают с боку товарных вагонов. Но и со второй бригадой нас ждала неудача. Мы все брели вдоль первого состава и о чудо, мы видим, что у двух соседних вагонов по полочке, куда мы и взгромоздились, сидим. Тут мне в лицо светит фонарик путейщика, сопы предательски горят синим огнем:
- Ты кто? - дедок малость не врубился.
- А мы вот тут едем на Байкал ...
- Какой Байкал, этот состав совсем не в ту сторону идет.
- Как не в ту сторону, ведь нам сказали в диспетчерской ...
- Слазьте, сейчас менты вас на перегоне снимут.
- Ну и пусть снимут.
- Нет, все равно слазьте, в товарных поездах нельзя ездить ...
В это время поезд трогается, и озадаченного путейщика поглощает темнота. "Может действительно не в ту сторону едем, да все равно ..."

Скрежет вагонов, искры из под колес, обалденная тряска - все это мизер по сравлению с тем чувством эйфории, которое нас охватило. "Мы едем! Неужели мы едем?" Подобное я испытывал, когда застопил свою первую машину. До конца не вериться, что мы едем. Вскоре стало холодно, и мы начали натягивать на себя всю одежду, которая только была в рюкзаках, попутно доставая ништяки еды и уминая их. Мы все-таки едем!

В темноте мелькают вырубки леса, руины мелких лесозаготовительных поселков, бывших станций. Постепенно небо светлеет и из-за елей нехотя выползает солнце, оно дарит новый день всей сибирской земле и четырем едущим на подножке товарняка людям, оно дарит им тепло и свет, оно дарит им радость, что вот они все же едут, едут вместе с машинистом и его помощником которые и не догадываются об этом, они едут вперед к своей цели, и они счастливы. Человек из большого города, разве тебе дано испытать это, хоть раз в жизни, посмотреть на мир не через окно теплого купе, лениво зевая и закрывая шторкой свет солнца?

Добрые нижнеудинские менты проверили наши документы, показали где находиться колонка с водой, но отказались напоить нас чаем, пришлось вкладывать деньги на развитие вокзального кафе с вялыми пирожками и злобной продавщицей. На перроне нас ждал пригородный до Зимы. Где-то после обеда этого самого дня мы с Ирой были уже в Иркутске, купались в Ангаре и грызли кедровые орешки. А вечером поехали на вписку к знакомой, которую тоже зовут Ира, ее самой дома не было, но были ее родители, которые нас очень классно приняли. Вскоре приехали Толя с Ариной и мы начали отмываться, отъедаться и отстирываться, на завтра нас ждал Байкал.

Байкал

Озеро поистине уникальное, огромные размеры, кристально чистая и ледяная вода, даже в жару, горы покрытые кедром, безграничная гладь и штормовые волны. Его боготворят местные жители, ему покланяются шаманы, его уважают рыбаки и моряки, его любят туристы и путешественники, им восхищаются поэты, в него влюбляются романтики. Здесь мы встретили Олю из Нижнего-Новгорода, которая тоже приехала сюда автостопом, нас стало пятеро.

Мы идем по старой кругобайкальской железной дороге, останавливаясь на отдых или поесть сладкую землянику, "мотаня", которую нам обещали ночью, так и не появилась, а еды мы взяли всего лишь на один день, все рюкзачные заначки съелись сегодня утром, хлеб - это вообще на гране реальности, но Джа посылает нам станцию на которой мы знакомимся с работающими там путейщиками, они нас угощают хавкой, а главное у нас теперь есть целый пакет хлеба! ОМ!

Петрович

"После плотного обеда по закону Архимеда ...". В общем расположились мы на берегу Байкала, невдалеке от вышеупомянутой станции, сварили хавку, поели и потянуло на сон. Идти дальше мы сегодня не планировали, поэтому я полез в палатку на отдых. И тут слышу вдруг какой-то знакомый голос, смотрю возле костра Петрович - знакомый мне по нескольким бардовским фестивалям человек из Гомеля, земля воистину круглая! Он шел из Слюдянки по рельсам в порт Байкал, чтобы угидростопится в Северобайкальск, надо же встретить своих за столько тысяч километров от дома! Нами сразу был опробован принесенный Петровичем майонез (уж очень давно его не ели), трапеза продолжилась.

Буря и баня.

Туристическая баня, сложенная из камней была найдена неподалеку от стоянки, где мы расположились. После обеда я принялся ее топить - после этого в радиусе нескольких сот метров сухих дров найти было невозможно. Народ слазил в горы, а к вечеру началась буря.

Это случилось именно в тот июльский вечер, когда в Иркутске и близлежащих районах прошел сильный ураган, поваливший деревья и унесший несколько жизней. С юга постепенно надвигалось что-то большое и черное, ветер усилился, поднялись волны. Стало темно.
- Народ, быстрее сворачивайте палатки и пошли к нам на станцию - прибежали уже знакомые нам путейщики.
- Да, блин, баню только что вытопили, нельзя же ее бросить так! - Меня и так достало ее топить, а теперь получается зря! Нет уж! - Мужская половина населения: Толян и Петрович, меня поддержали.

С озера было видно как на берегу народ бегает за разлетающимися шмотками, запихивает их в рюкзаки, кто-то сворачивает палатки, а кто-то ищет мыло - мы идем в баню! Какая это была баня! Напустив пару мы еле помещаемся внутри нее, сверху пар, жарко, ногам снизу холодно. Потом с криком плюхаемся в Байкал, такое ощущение, что вода в озере теплая, а тем временем уже начали сверкать молнии, полил дождик, а мы в баню опять, париться . . .

Ночью мы тусовались на станции, играли в бильярд, говорили по приколу между собой на английском (нас никто не понимал и было смешно смотреть на вопросительные физиономии), путейщики накормили нас и напоили чаем, даже вписали желающих поспать. Рано утром "Матаня" с хорошими тетями-билетершами увезла нас полуспящих в Слюдянку, где мы нашли приют на вписке у Иры. Петрович ушел по шпалам на север.

Слюдянка.

Пятеро сонных, грязных и уставших автостопщиков наполнили однокомнатную квартиру (в кухне которой вдобавок еще шел ремонт) своими телами, рюкзаками и всем, что было в этих самых рюкзаках. Доступ в ванну на долгое время был заблокирован, положение ухудшалось еще и тем, что среди этих пяти было три девушки. Квартира стала завешиваться сушащимися вещами, с каждым выходящим из ванной их становилось все больше и, наконец, наступил критический момент, когда места не стало совсем. Все это напоминало маленький флэшмоб в стиле "питерская коммуналка у вас дома" или "интеллигентная таджикская семья из семнадцати человек снимет уютную комнату в центре Москвы ...". Заснуть в этот день удалось лишь поздно ночью.

Саяны

- Ну-ка налегли - Драйвер ловко закручивал гайки на колесе.
- Что у себя в городе таким не занимались?
Да уж, колеса на автобусе я еще никогда не менял. За то теперь мы едем в Аршан неделимой тройкой в полном автобусе бурятов. Утром со вписки, как обычно, уехать не удалось (утро наступило в обед) в итоге закат мы встречаем еще не приехав на место (всего 100 км). Мы едем по равнине справа Саяны слева хребет Хамар-Дабан, средняя скорость падает, потому что в каждой деревне автобус утыкается в стадо коров, которые не спеша прогуливаются по проезжей части, как будто так и надо (был бы я водителем нервы слетели бы с катушек после третьей-четвертой деревни).

Аршан

На входе в лесок стоит указатель "Установка палаток и разведение костров запрещены, штраф 1000 руб" возле которого стоят множество палаток, вокруг костров сидят люди. К одному из костров мы и подошли:
- Народ, а тут можно лагерь поставить? Ведь написано, что стоянка запрещена.
- Ставьте возле нас, мы уже второй день здесь, все спокойно, а вы ребята откуда?
- С Питера, Минска.
- И мы с Питера!
"Вот так везде свои люди" - сказал Толян и мы начали знакомиться с народом. В Аршане находятся источники минеральной воды, которая бьет прямо из под земли и народ на халяву наливает полные жбаны, в надежде увезти с собой, но вода теряет свои свойства в течение суток. На следующий день после осмотра дацана и похода в горы мы собирались уезжать, но вдруг возникла идея попробовать местного портвейна в итоге утром, после ночного проливного дождя мы, выжав спальники, вещи и себя, поехали обратно в Слюдянку, сушиться.

Хамар-Дабан

"Тихо набирает обороты ветер
В моих рукавах. Я иду по планете
С рюкзаком за спиной. В нем кусок хлеба.
И до "светлого завтра" мне никакого нет дела!"

Пилот.

Пришло время разъезжаться, все двинулись на восток, а он решил идти в горы. Утреннее солнце разбудило спящих жителей Слюдянки, которые начали заниматься своими обычными делами, человек с рюкзаком, шагающий по дороге их особенно не интересовал. Впереди виднелись горы, с каждым километром на пути попадалось все меньше следов людей, вечные мусорные кучи остались рядом с теми кто их создал. Тропа шла вперед через байкальские леса, местами приходилось карабкаться по склону, потому что несколько мостов через речку Слюдянку смыло. Как прекрасно шагать с рюкзаком в котором лежит кусок хлеба и наслаждаться светлым сегодняшним днем.

После полудня он состряпал себе быстрый обед на костре, и двинулся дальше. На одном из склонов возле тропы росло много черники "Почему никто не собирает?" - он не мог понять, "ведь что может быть вкуснее спелой ягоды?". На пути встречались люди, в основном это были группы которые шли по тому же маршруту, но вот он увидел девушку которая шла, опираясь на палку. Незнакомка оказалась полячкой, которая натерла себе ноги в пути, и ее сотоварищи отправили девушку назад одну. Как можно отправлять с маршрута ее одну к тому же в чужой стране?

С высотой лес менялся, на пути все больше начали попадаться кедры. К концу дня он расположился на плато возле метеостанции, где познакомился с двумя поляками, которые поставили лагерь рядом и угостили польской хавкой, всю еду они везли из дома. На следующий день он уже стоял на пике Черского трогал облака и завидовал птицам.

Когда вечером он спустился в город то еще очень долго не мог понять что он здесь делает среди бетона и железа, но когда закрывал глаза, перед ним плыли облака, холодный ветер раздувал волосы, и где-то совсем рядом шумели кедры . . .

И снова на трассу продолжить дорогу свою ...

К Ире на вписку приехал Женя из Челябинска, с которым мы поехали дальше, впереди была трасса Чита - Хабаровск.
- Здравствуйте, можно с вами в сторону Улан-Удэ.
- Садитесь, знаю я кто вы такие - путейщик за рулем был продвинутый - путешествуете, куда едите?
- На Сахалин.
- Нате вот вам - он достает из мешка две банки одну, с маринованными грибами, другую с огурцами - Это все наше сибирское, самое чистое.
Вечером мы уже ехали на перегонной ГАЗели до Читы и грибы оказались очень кстати, хотелось есть, и я уплетал их прямо из банки. На следующий день, после обеда водитель высадил нас возле Читинского вокзала, где моя карточка с деньгами, выдав мне 300 рублей приказала долго жить. Мы позвонили по телефону человеку, который однажды весной кинул на форуме сообщение: "кто будет проездом в Чите звоните". Дима оказался далеким от автостопа, он был заядлым охотником и вечером за коньяком рассказывал о том, сколько дичи водиться в здешних местах. На следующее утро, когда мы уезжали он сказал: "Не знаю как вы поедите, там дальше вообще нормальной дороги нет, туда никто не ездит, хотя вы уже не первые кто вписывается у меня по пути на восток, еще никто не возвращался". Мы уехали.

Японская фура высаживает нас на повороте в Шилку, с юга по небу движется что-то черное, сильный ветер, который буквально валит с ног.
- Ребята запрыгивайте - Позади нас сомозастапливается УАЗик, за рулем священник - Сейчас начнется буря, вы откуда так идете?
- Мы на Сахалин едем, автостопом, нас только что машина высадила.
- Если хотите, можете ко мне в церковь заехать, я вас накормлю, переночуете, а то здесь город криминальный, почти все потомки зэков.
- Мы попробуем уехать по железной дороге.
- Только не вздумайте на вокзале ночевать, вечером лучше в церковь приходите.
В этом городе, из всех кого мы встретили, это был единственный хороший человек.

Не успел он нас высадить, как подъезжает машина с гопнического вида молодыми людьми. Местным жителям скучно, а тут такие люди, да еще и с рюкзаками, да еще и автостопом ... "Пламенный привет всей братве востока от Читы, Шилка и т.д и т.п. 27.07.2004 г" - эта дарственная надпись до сих пор красуется у меня на подкладке шляпы.

Мы сидим на вокзале Шилки и жуем хлеб с майонезом, оказалось что здесь товарные поезда не останавливаются, а до пригородного было пару часов, вдруг объявляют: "Ко второй платформе прибывает скорый поезд номер 2хх Москва-Владивосток, стоянка две минуты".

Мы долго не могли до конца поверить в то, что мы едем, да мы действительно едем, мы едем, хотелось прыгать и кричать от радости, неужели так бывает! К сожалению память не сохранила имя той доброй женщины, начальника поезда, которая в последний момент, когда уже машинист давал гудки и поезд начинал трогаться, впустила нас в вагон, двух незнакомых рюкзачных людей стоящих на вокзале гопнического города в котором все же есть один хороший человек!

По дороге железной . . .

За окнами тамбура мелькают холмы, рядом с железной дорогой течет река Шилка, которая впадает в Амур, по ней, когда еще не была построена дорога дальше, сплавляли груз на восток. Мы сидим на рюкзаках в тамбуре купейного вагона, внутри мест нет, нас взяли до Чернышевска. Тут возникает бредовая идея, попросить, чтобы нас взяли дальше, ну я и пошел в купе проводников.
- Да можно вообще вас взять, только до какой станции? Джелонда, Могоча, Амазар - все бывшие зоны, ну ладно приедем в Чернышевск, я схожу в плацкартный вагон спрошу есть ли места и вас туда отправлю. Фраза проводника Саши из плацкартного вагона, куда нас направили, стала фразой дня: "Садитесь до Могочи, а там посмотрим". Когда мы уминали бичпакеты и с умилением смотрели на уставших от дальней дороги пассажиров, периодически в разговоре всплывала концовка: "А там посмотрим!". Могочу мы проехали ночью в спящем состоянии, проводник Саша подошел, посмотрел, и не стал нас будить. Нас разбудила, сменившая его ночью, девушка:
- Вставайте, вставайте, здесь должны ревизоры зайти.
- А что за станция? - спросони мы чутка не врубались в обстановку
- Это Амазар.
Мы сползли с полок, натянули на плечи рюкзаки и вывалились на станцию, сонные и до конца не понимающие что происходит, стоим на платформе, а проводница: "И как вас вообще взяли, не понимаю?", мы ей рассказали, кто мы и куда едем а она: "Если не зайдут ревизоры, то можете еще снами ехать". Ревизоры на этой станции не зашли. Все в том же полусонном состоянии мы заползаем обратно в вагон и затаскиваем свои рюкзаки, хорошо, что это было ранним утром, когда все пассажиры спали, иначе они бы точно не поняли что происходит. На станции Ерофей Павлович повторяется та же история, но только ревизоры все же зашли, и поезд, погудев на прощание, медленно покатился на восток.

Мы, сонные и немного унылые, от того, что поезд уехал без нас, побрели на станцию, чего-то перекусили и узнали что вскоре ожидается пригородный, а так же есть поезда с общим вагоном и естественно дешевым билетом за 260 р на 700 км. Поразмыслив немного, посчитали остатки денег и купили эти самые билеты. "Не спортивно!" - скажите вы, да, но мы же не спортсмены, и тем более не гонщики.

Через некоторое время начался восход солнца, оно несмело озаряло своим светом глухую сибирскую станцию, бывшее депо локомотивов, несколько ржавых, загнанных в тупик вагонов, пустой перрон, на котором тети продавщицы сворачивали свою снедь в ожидании следующего поезда. Создавалось впечатление, что это место существовало как бы отдельно от всего остального мира, единственным связующим звеном с ним были транзитные поезда, которые делали здесь короткие остановки, словно пришельцы из другого мира. В этот самый момент все обитатели станции начинали суетливо бегать меж вагонов, выкрикивая: "Пирожки с капустой, картошкой ... " и пытаясь "впулить" денежным пассажирам все, что было возможно. Но когда поезд уезжал, наступала тишина, и умиротворенность, люди уже никуда не спешили и мирно беседовали на извечные темы. Приходя домой, тетеньки ставили очередную порцию теста для завтрашних пирожков, смотрели новости и ложились спать. Здесь ничего не происходило, и отголоски столичной политики и суеты почти не касались этих мест. Я больше чем уверен что и теперь там все так же как и тогда в холодное июльское утро, только сейчас тетеньки с пирожками бегают по серому железнодорожному снегу в валенках, укутанные платками.

Мы тоже ощущаем себя частью этого мира, мира который давно устоялся и врядле поменяется, пока здесь будут ходить поезда. Мы сидим и жуем хлеб, набежали тучки, пошел дождь, он заставил нас вместе с несколькими пассажирами спрятаться под козырек ларька, который открывается четко по расписанию прибытия поездов. Тут объявляют "почтово-багажный поезд Москва-Владивосток прибывает на 2-й путь, стоянка 30 минут" Поезд прибыл и возникло желание пройти по вагонам и попробовать уехать в одном из них. В середине состава мы увидели плацкартный вагон, проводник которого на вопрос можно ли с ним в сторону Хабаровска ответил - "Конечно можно!" и мы понеслись сдавать билеты, а до отправления оставалось 15 минут. Тетя в окошке посмотрела на нас как на сумасшедших, когда мы принесли ей только что купленные билеты, в итоге мы потеряли ровно половину денег, на зато ехали втроем в пустом вагоне 700 км до станции Белогорск. Здесь наш вагон отцепляли, а так как больше никто не захотел брать нас дальше мы преспокойно вписались в нем на ночь с разрешения проводника Вити, а утром отправились штурмовать товарные поезда.

Продолжение следует!

Алексей Бамбизо ака Alex_Minsk КЭП "Sky Division" 30.01.05

Фотографии из экспедиции смотрите на сайте www.bambizo.ru .