Молдова и Приднестровье. Зима 2005.

   Реал-Мадрид проиграл. Меня это вовсе не интересовало, но вот Дима Салов расстроился. Говорил же ему: не ходи в инет! После мы отыскали в зале ожидания железнодорожного вокзала Олю Бычковскую, красный рюкзак которой оказался вовсе не таким большим, как она говорила. Так что тот спальник, который Дима тащил для неё, так и остался в его 80-литровике. На связке автобусов 1-28 выехали за кольцевую. Там я произвёл ещё один инструктаж и отошёл метров на сто.

   Подивившись жуткому траффику - одна машина в две минуты - надел СОП-жилет и нацепил налобник. Через десять минут - отрыв, причём пара Дима-Оля (ДО) села одновременно со мной, но моя машина была быстроходней, и я умчался от них под Дзержинск, где и был высажен. Через пять-десять минут менее быстрая машина напарников остановилась и подобрала меня. Видимо, это не их машина была тихоходной, а я оказался скоростным: после моей в неё посадки мы понеслись 140. По гродненским номерам я понял, что машина идёт на Слоним - так оно и оказалось. Вышли мы после Баранок и снова разошлись. Через три минуты я застопил DAF: тех двоих он брать не хотел. Но потом, когда узнал, что мы вместе, посокрушался, что не посадил нас всех. Ехал он до Ивацевичей, так что я вышел в знакомом по прошлым поездкам месте. Прошёл пару километров, занял позицию - и остановил Ford, водитель которой сказал привычное "Ну что, автостопом по Европам?" и обозвал мой костюм бронежилетом. Также поведал, что ДО не видел - а ехал из Барановичей. Значит, те уже сели и едут. Вылез я под Берёзой и пошёл занимать позицию.

   Прошло совсем немного времени - и небольшой MB Atego с румынскими номерами был взят мной. Я сказал "Буна зиуа" и впросился "хоть куда - в Молдову, Украину, до границы". Водителя звали Григор Брынза, сам он был молдаванином из города Шолдпнешты и ехал сейчас из Москвы в румынский город Клуж-Напока. Через Львов. Но на границе мы проторчали 4 часа - а ведь кузов был пуст! И то хорошо, что украинских пограничников прошли быстро - меньше чем за сто гривень. На кофе, как сказал Григор. Пока стояли на терминале, ДО передали ему розовую марку для меня: "А мы уже в Украiне. Встречаемся у ратуши в 21 или 22 часа". Порадовавшись за них (а до того мы просигналили им на повороте с Е30 на Е85, так что машину они запомнили и теперь передали весточку), мы продолжали ждать. А вскоре украинский паспортный контроль, подивившись такому наплыву журналистов, предположил, что мы едем набираться опыта для совершения революции, как сделали Петруччо и Ющенко. Въехали в Волынь - и закончились леса, одновременно ухудшилась до неимоверности трасса. Ковель оказался нагромождением железнодорожных путей, бараков и свалок. А вот указателей дорожных в этой части страны либо нет, либо нет совсем. То, что осталось со времён Советов - это ничего не отражающие надписи. А если и есть немного отражающего материала, то это будет непременно синий фон, а вот буквы не светятся. Водитель непрерывно курил, у меня болели от неразгибания ноги и голова от бессонницы (последние трое суток спал по четыре часа). Ещё Григор рассказывал, как он 2 года промышлял на заработках по маршруту Шолданешты-Сурнут-Москва-Чехия-Германия, с депортациями и политическими убежищами (косил на войну в Приднестровье). Показал два своих паспорта (RO и MD) и деньги. Румынские оказались очень интересными - на хлопковой бумаге и с целлофановым окошечком. Так мы ехали и ехали, и в 21.45 высадился я на окраине Львова.

   За одну гривню доехал до центра, и в 22.17 был возле ратуши. Но, как и чувствовалось мне седалищным нервом, ДО не оказалось в условленном месте. Прождав их полчаса, пошёл искать вписку. Что мне и удалось сделать недалеко от самой ратуши на чердаке древнего полуразрушенного здания. Сначала я хотел раскинуть спальник на пару этажей ниже, но внезапно услышал, а после и узрел там спяще-храпящего человека на корточках. Тогда я поднялся на чердак и в каморе расставил палатку, разделся и блаженно протянул ноги. В спальник. И уснул. Несмотря на часы ратуши, бившие каждые пятнадцать минут, и меня же поутру разбудившие. Также почему-то несколько раз пробуждался от холода, хотя спальник вроде рассчитан на минус 15, а было никак не ниже минус пяти. Утром начали шуметь люди, и я подумал, что это пришли по мою душу. Оказалось, что шумят они в соседнем зднии - там остался какой-то офис, а мне ввиду отсутствия в моём вписочном доме некоторых стен всё было слышно. В общем, пора было выбираться из лежбища. Тем более что на сегодня у нас были забиты стрелки у той же ратуши в 10, 12 и 14 часов. И вот я не спеша собрался, поставил палатку на ветер сушиться от испарений, а сам в это время осматривал здание, послужившее мне убежищем. Когда-то это был жилой дом, возможно, офисное здание. На стенах виднелись креативнейшие надписи, а на полу - всякие газеты, книжонки и мусор. Я взял одну из газет, служившей мне подстилкой под палатку, и принялся вслух совершенствовать своё украинское произношение. Из одной статьи узнал, что стипендия во Львовских вузах составляет 134 гривни, что соответствует 25 баксам. Негусто: у нас получают почти по сорок долларов. После походил по чердаку, пофоткал открывающиеся виды (в том числе ратушные часы) и устроил себе завтрак из хлеба с паштетом и халвы.

   А потом уже ровно в десять стоял у ратуши. Обошёл её несколько раз со всех сторон, но ДО не увидал. Я устал у трамвайных путей и принялся ждать здесь, ибо отсюда открывался лучший вид на два главных входа. Тут ко мне подошла женщина без униформы и с блокнотом в руках, и вопросила, мобильный ли я человек. Когда я ответил, что я мобильный журналист, она присвистнула: "Вот это я попала", - и объяснила, что если я подключусь к их сети, то автоматически становлюсь участником розыгрыша и непременно выиграю множество призов. Потом она ушла, а мимо прошёл дылды в типичной одежде нациста: камуфляжные штаны заправлены в 20-дырочные берцы, чёрная куртка с кельтским крестом, бритая голова с печатью необременённостью интеллектом. Я удивился этому, а после во Львове ещё неоднократно видел всякие фашиствующие надписи, свастики, рисунки и лозунги. В общем, он прошёл мимо и направился дальши, перешагивая через трамвайные пути так высоко, словно перешагивал через сами трамваи. Тогда я отправился немножко погулять по городу - главным образом, чтобы найти тёплый магазин и там написать дневник. Пока ходил, со мной заговорил мужик какой-то, а после сказал, чтобы я в следующий раз стопудово вписывался у него, - и оставил адрес и даже показал, как найти его дом. Но вот приют в ближайшую ночь он не мог обеспечить: уезжал сегодня же в Днепропетровск. Угостил меня яблоком, и мы разошлись. Я написал дневник, поглядел чуток на центр города и вернулся к ратуше, где и обнаружил этих двоих отщепенцев: они стояли в двух шагах от ратуши и не могли её увидеть. Оказалось, что они вчера добрались до Ковеля, оттуда на платном автобусе - до Луцка, и якобы там закончился стоп. Они неумело раскинули палатку прямо в парке и уснули, изрядно промёрзнув, т.к. кое-кто отказывался спать "как муж и жена после пятидесяти лет супружеской жизни". А утром выехали и стопом добрались до Львова очень быстро. Мы пошли гулять по городу. Львов оказался красивейшим старинным городом, но очень компактным, я бы даже сказал - тесным: всё настолько прижато друг к другу, что фотографировать чрезвычайно сложно. Заодно купили в книжном атлас Украины, позвонили домой, пофоткали всё что было можно, пока ещё совсем не стемнело; а потом накупили продуктов, в кафешке набрали в термос кипятку и пошли на мою прошлую вписку ужинать. Там сварили овсянку и поели чего-то ещё, после ещё побродили по тёмному городу и на маршрутке выехали за объёздную. Там я обследовал лесополосу и испустил радостный вопль, обнаружив остатки кукурузного поля. Мы разгребли снег и с помощью единственного ножа нарезали кукурузных стеблей, накидали их на землю и под моим умелым командованием разбили вдребезги палатку. Было тепло, ибо и тут я руководил спальниками.

   А утром поднялись, собрались и вышли на трассу. Как всегда, разошлись, но всё-таки ехали немного вместе, до поворота на Ивано-Франковск. И снова разъехались по частям, а потом снова встретились в начале Тернопольской объездной. Немного проехав по этой самой объездной, я был высажен и пошёл пешком, и увидел завод "Ватра", где испросил столовую и прекрасно отобедал на три с половиной гривни. А когда вышел на улицу, снова увидел спины ДО. Догнал их, и некоторое время мы шли к краю города вместе, но потом я ускорил шаг и дошёл до позиции раньше них, и тут же уехал. Правда, недалеко: до Теребовли, километров на 25. Там долго шёл к краю городка. А западная Украина отличается тем, что населённые пункты следуют один за другим, иногда по нескольку штук без удобной позиции между ними. Следующим пунктом стал Чорткив, где я стал у заправки и ГАИ, под фонарём. Хоть это и было перед развязкой (и поэтому были "ложные срабатывания", т.е. иногда останавливались машины, едущие во всё тот же Ивано-Франковск), но зато позиция отличалась освещённостью. Впрочем, и ветреностью тоже. Но уже через минут двадцать я взял машину - грузовой микрик - до Черновцов, куда и прибыл вскоре. Водитель просил меня по пути спеть ему беларусских песен и даже сам спел "А я лягу-прылягу", я же ему рассказывал нашы вершы. Вышел на городской объездной, купил в магазинчике продуктов и пошёл. Гаишник застопил для какого-то досмотра дальнобоя с молдавскими номерами, и я сделал попытку в него вписаться, но водитель сказал, что ему запрещено брать попутчиков. Так я и пошёл дальше, и два раза меня испугались молдавские дальнобойщики, а потом подобрала вахтовка и вывезла к окончательному выезду из города. Не успел я занять позицию, как самозастопился паренёк, игравшей во Львовской сборной КВН, и непрестанно шутил. И завёз меня в Новоселицу, и рассказал историю названия. "Когда-то молдавский национальный герой Штефан чел Маре охотился тут. Ну, и пробило его на хавчик. Глядь - а тут ни села, ни корчмы. Он и говорит: тут должен быть город. Взял стрелу, пустил и послал слуг искать её - там, где она упала, и должен был быть заложен город. А ту стрелу и не нашли. Тут он сказал: дайте мне, мол, новую стрелу. По-молдавски - "нова сулица". Так и назвали поселение. А потом уже хохлы переделали на свой манер". Я вышел в темноте и пошёл на край этого пгт, но, как водится, снова наткнулся на деревню. Неуспешно стопил, а потом решил идти спать. На заправке все уже спали, хоть свет и горел. И я вышел за последнюю хату, завернул за лесополосу, разгрёб снег и пошёл ломать ветки. Наломал очень мало, на четверть палатки хватило только. Потому что нормальных древ было ой как мало, а всё остальное - акации. Я поставил палатку так и решил для верности завернуться в целлофан, как неоднократно проделывал Кротов. Через несколько часов проснулся и почувствовал, что весь мой целлофан изнутри мокр, так что пришлось размотаться. А ветер свистал.