Переходили пешком. Погранцы взяли наши миграционные талоны и испросили наши учётные карточки, а когда выяснилось, что у нас их нет и на въезде сказали, что ничего кроме миграционного талона не надо, сказали: "Ну вот, сплошные нарушения". Но в итоге отпустили и дали ещё анти-Воронинских листовок. Зашли в кафешку и выпили горячего чаю, а после втроём стали на позицию, отделались от пьяного тюленя, и ДО застопили автобус Бендеры-Одесса, который взял нас троих и ещё того пьяного локала, всех бесплатно. Так мы и ехали до Одессы, а я разговаривал с женщиной об экономическом положении в Беларуси, и положение это вызвало её белую зависть. А на прощание она подарила нам 5 гривень. Въехали в Одессу, вышли на автовокзале и попытались отыскать международный телефон. Таковых оказалось два (на всём вокзале!), из которых один не работал вовсе, а другой отказывался воспринимать любые вводимые цифры. Тогда мы сели на троллейбус и поехали к ж/д вокзалу. Кондукторша с вниманием изучила нашу грамоту, но посетовала на строгость контролёров, и, поговорив ещё немного, мы без сожаления расстались с мелочью. На вокзале мы позвонили по домам и принялись вылавливать Юлю - обладательницу вписки. Проделав сие раз пятьдесят и ничего не добившись, мы с Димой пошли в инет - вдруг ещё одну вписку прислали. Нет, не прислали. По пути встретили парней с рюкзаками. Испросили их сущность и узнали, что эти товарищи в данный момент не стопщики и не туристы, а просто только что вылезли из катакомб. Сказали, что вписку "так сразу найти для вас трудновато", и мы ушли обратно на вокзал. На первом этаже кроме газет продавалась униформа для железнодорожных служащих - от погон и фуражек до кителей. Платить по 3.40 гривни за ночь на вокзале (платный зал с деревянными сиденьями) нам не захотелось, и тогда я предложил топать на товарную станцию: по многочисленным заверениям Кротова, в оных можно дёшево поесть в круглосуточной столовке при везении вписаться у диспетчера. По пути мы пробивали ночлег в изыскательском вагончике, но снова были отшиты боязнью хозяйки вагона получить нагоняй от вездесущей проверки. Мы прошли ещё дальше, и приблизились к домику с освещёнными окнами. На табличке значилось, что это стрелковое отделение военизированной охраны вокзала и путей. Не успели постучаться, как вышел начальник и пообещал нас арестовать, если мы не уберёмся с охраняемой территории. Мы ушли обратно и по пути увидели не то барак, не то ангар. Внутри было нагажено, с потолка капало, и стояло три вагона (утром выяснилось, что в двери одного из них не было стекла и стоило влазить в него). Те двери, что мы осмотрели, выходили на улицу; но были и ещё двери, которые мы не проверили, а зря. Но, поглядев на творившийся в ангаре беспорядок, решили, что он необитаем, и уверились в своём желании заночевать здесь. Мы нашли чистый сухой закуток без ветра и поставили палатку, заснув блаженным сном с намерением подняться рано в шесть и ехать в Киев.

   Около семи нас разбудил украинский язык из уст какого-то человека, который вопросил, кто мы такие. Мы ответили, что туристы, и он сказал: "Ну спите, я буду про вас знать". Тут Дима предложил забить на всё и остаться в Одессе ещё на день, с чем мы и согласились, ибо хотели спать. Ещё часа через полтора тот мужик пришёл снова и привёл какого-то другого, который желал узнать, сколько мы заплатили тому, первому, за право тут ночевать. Мы сказали честно, что ничего не платили. Он посмотрел наши паспорта и сказал, что можем спать, но до двенадцати чтобы убрались. И вот около десяти нас разбудил третий мужик, бухой и вредный. Дима взял наши паспорта и пошёл с ним на разборки, мы с Олей в это время собирались. Вернулся Дима и вызвал меня. Я пошёл показывать этому чуваку отснятые фотки. Он показал, что у него значится на дверной табличке - "начальник отряда" (военизированной охраны, как пояснил этот чел). Так что, заверил он нас, мы полностью в его руках и за нарушение режима, проникновение на охраняемый объект и так далее она нас может сдать ментам, и тогда мы ни палатки больше не увидим, ни спальников, ни фотика. И начал заплетающимся языком выяснять имя, должность того, кто нам разрешил остаться до 12. А мы этих сведений не знали, и даже внешность описать не могли - темно тогда было. И самые тупые вопросы посыпались: с какой целью мы сюда приехали, кто конкретно сказал ехать в Одессу и так далее. Мы отвечали честно, на что он гневно приказывал нам не здеть, т.к. он нас насквозь видит. И по новой те же самые вопросы. В итоге мы вместе пошли в какой-то вагончик, где сидели и играли в домино те, кто приходил нас проверять первыми. Они сказали, чтоб этот начальник нас отпустил. Мы снова пошли в его камору (где было тепло и готовились оладьи), и он сказал, чтобы мы за 15 минут собрались, а чтобы не было неудобно перед теми ребятами (что в домино играли) и чтоб не составлять протокол - короче, с нас 100 гривен - и он вернёт нам паспорта. Мы не спеша упаковались и пошли снова к тем игрокам в вагончик с просьбой помочь. Тот, что наказывал нам выметаться до 12, сказал, чтоб мы послали это черта нафиг, так как "он такой же бомж, как и вы, и никакой он нахрен не начальник". Мы с Димой вышли из вагончика, оставили Олю там же, снаружи, и злобно и громко топая ногами, пошли снова в камору к типа начальнику. Типа "это наша заправка, вы чё беспределите?!" вломились к нему в комнату. Он уже храпел на кровати. Мы посмотрели на полках, на столе, даже в половину шкафа заглянули - паспортов не было. На стене висела куртка с толстым кошельком, но мы же чэсныя! Короче, бесцеремонно растормошили его и потребовали: паспорта давай! Он виновато спросил, каково наше решение, на что мы нагло сказали, что уже ходили к Самому Главному и тот сказал, чтобы этот псевдо-командир отдал наши документы. Иначе будет хуже, пригрозили мы от себя: чуть что, пойдём в посольство. Он открыл запертую на ключ другую дверцу шкафа и выудил наши аусвайсы оттуда, а я в это время стащил пару уже остывших оладий. Ни слова не говоря, мы так же громко топая вышли. А потом я предложил подождать десяток минут, и когда он снова завалится спать, забрать в назидание остальные оладьи: всё же кушать хотелось. Однако этот хмырь додумался запереться на замок.

   Ну, мы и пошли за Олей, а после выбрались в цивильную часть города и отправились гулять по улицам. Ходили-ходили - набрели на одну кафешку, в которой нам разрешили посидеть со своим хавчиком. Так мы в соседнем лотке купили с дюжину дешёвых разнонаполненных пирожков, а в этой кафешке - чай (дорогой, однако: полторы гривни). Прекрасно посидели, погрелись и пошли гулять дальше. Так мы вышли на Дерибасовскую, которая особого впечатления не произвела. Да и пустынная она какая-то оказалась, несмотря на воскресенье. А потом мы узнали дорогу к Потёмкинской лестнице и пошли к ней. Там был памятник. Мы спустились, пересчитав все ступени, коих оказалось 192. Не помню, сколько там пишут в справочниках, но если у них другое число - пускай переписывают. Внизу к нам прицепились две цыганки, чем меня весьма позабавили. Я абсолютно в себе уверен и знаю, что не поддаюсь зомбированию и внушению, поэтому с радостью пустился в беседу с ними. Дима тоже почему-то кинулся в эту авантюру. Мне досталась старая цыганка, а Диме - молодая и толстая. Сначала моя попросила одну купюру, сколько не жалко и от души. Что ж, я выудил ей из кармана 100 беларусских рублей. Она сказала, что беларусские деньги ей ни к чему, но меня это мало интересовало. Тогда она сказала, чтоб я теперь дал ещё одну купюру: "на большую надо почётную". Я вынул ещё двадцатку. Тут она вконец во мне разочаровалась, хотя до этого сулила всякие блага и мегабайты счастья. И решила извлечь мои украинские деньги (которые, понятное дело, лежали в другом кармане, но она про то не знала) и сказала, что возвращает мне мои 120 руб, только сделает это сама: засунет мне в карман. Я отверг эту попытку и сказал, пусть оставит себе, мне не жалко. Она догнала, что меня не проймёшь, и начала мне обещать всевозможные напасти и бедствия, если я ей не дам денег. Я не давал, сославшись на то, что нету. Она пыталась меня переубедить, но я сам скорее кого хочешь прозомбирую, чем у меня обманом деньги выцыганят. В конце концов, она решила создать у меня впечатление того, что все цыганки суть честные люди, и отдала мне мои деньги в руки, снова напрорицав множество удач. Тогда я вернулся к Диме, у которого дела шли не так хорошо. В итоге я его оттащил от уже двух цыганок (моя тоже его оккупировала) и мы оставили их изрыгать проклятья. Впрочем, особо бесноваться им повода не было: какую-то мелочь они от Димы получили. Какую именно - он нам никогда не сознался.

   Пришли мы в морской вокзал, оставили Олю со шмотками и пошли на пристань фоткать. Идти нам пришлось по снежно-водяному месиву, отчего обувь промокала. Пока дошли до края пристани и сделали по пяток кадров, ветер выдул из нас всё тепло и вдул обильно падающий с неба дождик. Вернулись на вокзал продрогшие. А ведь сначала собирались на дальний пирс идти! Хорошо, я углядел, что через него волны перехлёстывают, и мы не стали совершать сей опрометчивый поступок. Внутри сухого и тёплого вокзала поели хлеба и снарядили Олю открывать банку тушёнки, что она и проделала в баре "Вольная гавань". Там же ей не дали кипятка, потому как от его температуры начала плавиться наша бутылка, и посоветовали приходить вместе с нашей кашей, и они нам её сварят. Что мы и проделали, а заодно и прекрасно пообщались с барвимен. А там уж бар стал закрываться, и мы на прощание подарили им немного спасённых от смуглых женщин наших рублей. Они (работницы бара) удивились, что они называются "рубли", а не "зайчики". Мы им популярно объяснили, что к чему. Кстати, в Кьхишинэу был аналогичный случай. И вот мы ушли и попутно выяснили, что морвокзал на ночь закрывается. Тогда мы стали из множества газетной бумаги, подаренной нам тут же, в камере хранения, делать себе впитывающие влагу стельки и носки, и это нам удалось. После мы в очередной раз позвонили Юле и выяснили от мужского голоса, что она занята, но что мы можем приезжать, - и объяснил нам путь добирания. С радостью и олиной карточкой мы потелефонили Оле и Саше в Молдову (как нам было наказано) и сообщили о своём теперешнем положении. И помчались на вписку по мокрому снежному месиву. Долго ехали на троллейбусе, потом ещё почему-то стояли минут десять у автовокзала, ну и наконец прибыли, а затем ещё пешочком. Короче, когда пришли, то Юля уже спала, а встречал нас Жора. С ним мы под завывание ветра пили чай и беседовали об истории Беларуси и Украины. И когда наконец мы решили укладываться спать, внезапно во всём районе погас свет. Я сделал предположение, что ветром оборвало провода. Похоже, так оно и было. Так что мне не удалось зарядить аккумуляторы для фотика. Зато хоть обувь и носки на батарее прекрасно просохли.

   А утром мы всё же смогли подняться рано, попить чаю и попрощаться с Жорой (Юлю так и не увидели). Вышли и направились к трамвайной остановке, как говорил нам Жора. Но выяснилось, что трамваи не ходят, и нам посоветовали садиться на автобус или маршрутку. Раз семь или восемь нам это не удавалось: до того они были забиты. Тогда мы прошли против движения две остановки и успешно сели там. За полторы гривни доехали до автовокзала, и ещё за полторы (тоже с каждого) - до выезда из города. Было много снега (я ещё у вписки утром порадовался, что подморозило и не придётся мочить обувь). Вышли на продуваемый всеми ветрами путь на Киев, разделились и начали стопить.